5e07002e

Емец Дмитрий Александрович - Мефодий Буслаев 9



ДМИТРИЙ ЕМЕЦ
МЕФОДИЙ БУСЛАЕВ. СВЕТЛЫЕ КРЫЛЬЯ ДЛЯ ТЕМНОГО СТРАЖА
МЕФОДИЙ БУСЛАЕВ – 9
Аннотация
Незадолго до гибели повелитель мрака Кводнон написал на пергаменте имя преемника и запечатал его своей печатью. А когда после смерти Кводнона стали искать это завещание, оказалось, что оно исчезло.

Волею судьбы, ибо ничего в духовном мире случайного нет, этот пергамент, а вместе с ним и эйдос Улиты, попал в руки Мефодия и Дафны. Эйдос Улиты уникален - он единственный сочетает в себе свет и тьму. Пергамент и эйдос ищет бывший приближенный Кводнона Спуриус.

Он мечтает занять место Лигула и стать повелителем Мрака. Страшно представить, что произойдет, если Спуриус, разобравшись в тайне эйдоса Улиты, сумеет вселить мрак во все приходящие в мир эйдосы. Душа человека тогда станет творением не только Света, но и Мрака...
Глава 1.
ТРИНАДЦАТЫЙ ЛИШНИЙ
Кушай-кушай, Федора Егоровна!
К.И. Чуковский
Случаются вечера сонные, спокойные, которые мягко, без всплеска, без сопротивления, как перезрелый плод, падают в ночь. Бывают и другие вечера - буйные, напористые, когда даже тихие люди без повода срываются па крик, а в каждой третьей квартире всхлипывают форточки и грохают двери. И сложно сказать, в чем тут дело - в полнолунии, в атмосферном давлении, в положении звезд или в чем-то более глобальном, темпом, что, скромно прячась за кулисами, пытается управлять всеми и вся.
Наконец выдаются вечера и третьего рода - внешне меланхоличные, тягучие, но скрыто напряженные, балансирующие па грани безумия. В такие вечера прыгают с балконов, рыдают в голос, перерезают вены, кусают подушки, делают предложение о вступлении в брак или пишут поэмы.
Вечер, в который возобновляется наш рассказ, был именно такого третьего рода.
Некий ранее не упоминавшийся суккуб русского отдела мрака Маракаратма, в облике стервозной шатенки с психологического факультета МГУ умыкнувший свой первый в жизни эйдос, на радостях гулял всю ночь. Он плакал, смеялся, глушил бокалами эйфорию, лез целоваться к сотрудникам правоохранительных органов, передразнивал Лигула и под утро был унесен в Тартар специально присланным за ним стражем. Больше о Суккубе Маракаратме в Верхнем Мире никто не слышал.
Тухломон, за день принесший мраку четыре эйдоса, буднично зевнул, прилепил отклеившееся ухо и скромно улегся спать в выхлопной трубе автомобиля. Он надеялся, что за те две секунды, что он позволит себе отдохнуть, автомобиль не успеет завестись и уехать. И надежды его оправдались.
Улита сидела в резиденции мрака, за столом, который днем был завален бумагами и заляпан капавшей с печати кровью, и пожирала холодную курятину. Глаза ее светились в темноте, как у кошки. Что творилось у ведьмы внутри и о чем она думала, науке неизвестно, но курицу Улита раздирала решительно, почти с ненавистью.
На кожаном диване, поджав под себя ноги, сидел Петруччо Чимоданов, пахнущий кислой капустой и дорогим дезодорантом. Улита давно уже ничему не удивлялась. Можно быть чистюлей в одном и грязнулей во всем остальном.

Например, не менять носки по три недели и два раза в день мыть голову.
Чимоданов был занят. Он расковыривал охотничьим ножом патрон двадцатого калибра. Отдельно он высыпал дробь, отдельно порох и отдельно отложил капсюль.

Лицо у него при этом было приятно созерцательное. Глаза блестели, как у питекантропа, которому вместо камней предложили забросать мамонта ручными гранатами.
– Знаешь, что будет, если поджечь порох? - спросил он ведьму, задумчиво прокручивая колесико зажигалки.
– На одного дурака меньш



Назад