5e07002e

Емец Дмитрий Александрович - Таня Гроттер 01



ТАНЯ ГРОТТЕР I
ТАНЯ ГРОТТЕР И МАГИЧЕСКИЙ КОНТРАБАС
Дмитрий ЕМЕЦ
Анонс
Черная волшебница Чума-дель-Торт, имя которой страшатся даже произносить вслух, стремясь к власти, уничтожает одного за другим светлых волшебников. Среди ее жертв - замечательный белый маг Леопольд Гроттер.

Его дочери Тане неведомым образом удается избежать гибели, но на кончике носа у нее на всю жизнь остается загадочная родинка... Чума-дель-Торт таинственно исчезает, а Таня Гроттер оказывается подброшенной в семью предпринимателя Дурнева, своего дальнего родственника... В этом крайне неприятном семействе она живет до десяти лет, а затем попадает в единственную в мире школу магии Тибидохс...
Глава 1
МЛАДЕНЕЦ В ФУТЛЯРЕ
Ярким осенним утром, когда все в мире выглядело пронзительно и до безобразия счастливым, а листва на деревьях сияла, словно была облита сусальным золотом, из подъезда многоэтажного дома на Рублевском шоссе вышел высокий сутулый человек в сером пальто.
Звали его Герман Дурнев, он был директором фирмы "Носки секонд-хенд" и отцом годовалой дочери Пипы (сокращенно от Пенелопа).
Остановившись под козырьком подъезда, Дурнев неодобрительно огляделся. Солнце, чья округлая физиономия была плоской как блин, нежилось на соседней крыше, будто ленясь и соображая, стоит ли ему восходить дальше или и так сойдет.

На куче листьев недалеко от подъезда полулежала женщина в оранжевом комбинезоне и смотрела в открытый люк. Профиль у нее был правильный, греческих очертаний, а медно-рыжие волосы топорщились так, что невольно заставляли вспомнить о змеях.

В люке кто-то бурно возился и громыхал. Надутые воробьи клевали что-то на асфальте, бойко, словно резиновые мячи, отскакивая от прохожих.
Из окон и подвалов, с площадей и куцых скверов, с крон деревьев и неба, увешанного мочалками туч, из кошачьих глаз и из женских сумочек, из выхлопных труб автомобилей, с магазинных ценников и все еще обгоревших носов дачников - отовсюду, потирая желтые морковные ладони, глядел совсем юный, недавно родившийся октябрь.
Но Герману Дурневу до всей этой красоты не было никакого дела. Погода и вообще природа интересовали его лишь настолько, чтобы определиться, не взять ли с собой зонтик или не пора ли поставить на автомобиль зимнюю резину с шипами.
Он посмотрел на часы и достал коробочку с гомеопатией.
- Хамство какое-то это солнце! Раз, два... И не доплюнешь ведь до него... Хоть бы оно вообще потухло... Разве в такой день у кого-нибудь может быть рабочий настрой?

Пять, шесть... Рано или поздно у меня точно будет язва... Или уже есть...

Семь... - пробормотал он, отсчитывая шарики и помещая их себе под язык.
Когда шарики рассосались, Дурнев хорошо задумался и сказал себе:
- Ну вот, теперь я точно доживу до обеда, если от нового мозольного пластыря у меня не случится заражения крови.
Разумеется, Дурнев и не подозревал, что за ним наблюдают. Большая отвратительного вида птица - хмурая, взъерошенная, с длинной облезшей шеей, на которой почти не было перьев, наблюдала за ним с козырька подъезда. В клюве птица держала вырезанную из журнала фотографию, с которой смотрел... да, это был он самый - Герман Дурнев, снятый вместе с женой Нинелью и дочерью Пипой на выставке "Международные подтяжки" на ВВЦ.
Изредка птица опускала фотографию на жестяной лист и принималась въедливо сравнивать настоящего Дурнева с фотографией. При этом из клюва на снимок капали отвратительные зеленоватые комки слизи.
Можно себе представить, как поразился бы Дурнев, если бы случайно поднял голову и взглянул, кто с



Назад