5e07002e

Емцев М & Парнов Еремей - Черный Ящик Цереры



М. Емцев, Е. Парнов
ЧЕРНЫЙ ЯЩИК ЦЕРЕРЫ
Печатается в сокращенном виде.
1
открытых дождю и ветру кустах замер голодный затравленный зверь.
Когда-то у него было имя. Крупные политические статьи он подписывал
полностью: Август Карстнер, корреспонденции и фельетоны - А. Карстнер,
короткие заметки - просто А. К.
Теперь же он откликался только на номер. Мир сузился до линии горизонта.
Существовало только то, что можно было слышать, осязать, видеть...
Он осторожно раздвинул упругие елочки и медленно приподнял голову. Шоссе
блестело, как матовое серебро. Прибитая ночным дождем трава пахла осенью. За
автострадой лежала болотистая низина, тонувшая в насыщенном водяной пылью
тумане.
Он поежился при одной только мысли, что ему еще предстоит идти по этой
низине, догоняя съеденный туманом горизонт. Ботинки его были разбиты вконец,
мышиные брюки с желтым лагерным кантом промокли и отяжелели от налипшей глины.
Нервное напряжение постепенно спадало. Карстнер почувствовал усталость и боль
в ногах. Ему захотелось опять прижаться щекой к мокрой жухлой траве, бессильно
распластать руки и никуда не стремиться. Но еще больше хотелось есть.
Он подумал, что через какой-нибудь час в лагере начнут раздавать горячий
кофе и липкий тяжелый хлеб, и ощутил даже некоторое сожаление. Но острая
спазма в желудке и судорога в гортани отвлекли его от мыслей о лагере. Он
закрыл глаза и с усилием проглотил скупую слюну. Стало легче. Туман постепенно
таял. Но, делаясь менее осязаемым, он приобретал запах, щекочущий морозный
запах разведенного в воде крахмала. Карстнер закашлялся. Уткнувшись в рукав
мокрого, пахнущего псиной ватника, он заглушил сотрясавший его кашель и вытер
тыльной стороной ладони слезящиеся глаза.
До темноты оставалось часов девять, и Карстнер не знал, сумеет ли он
дождаться ночи. Дотянувшись зубами до ветки, он откусил хвоинку и с
наслаждением ощутил ее пронзительный вкус. Рот сейчас же наполнился жадной
горячей слюной. Карстнер проглотил ее и откусил еще одну жесткую колючую иглу.
Он уже давно научился не замечать хода времени. Время обладает
способностью тянуться, как вязкая смола, и утекать быстрыми струйками воды.
Все зависит только от себя. Карстнер закрыл глаза, и время стало обтекать его.
Команду, в которой был Карстнер, повезли на ночные работы. Прорывая завесу
дождя, фары гнали перед машиной пузырящуюся ноздреватую воду. Скользившие в
небе лучи прожекторов освещали серебристые колбасы аэростатов. Призрачные
световые блики пробегали по мокрым лицам, маслянисто блестели на толстых
прутьях клетки и гасли в стремительно падающих каплях дождя.
Машина остановилась перед шлагбаумом. Одноколейка тонула в черном
невидимом лесу. Хлопнула дверца. Кто-то грузно прыгнул на мокрую землю. Еще
раз хлопнула дверца. Эсэсовцы перекинулись несколькими фразами, и стало тихо.
Вспыхнул фонарик, световой круг, ослепляя, пробежал по лицам.
Лязгнули цепи, и задний борт отвалился. Звякнул ключ, со скрежетом
поползла задвижка. Эсэсовец открыл клетку. Люди замерли.
- Живо! В колонну по четыре! Живо!
Они прыгали на скользкую упругую землю, ничего не видя, прямо на слепящий
свет.
- Смирно!
Орднунгдинст2 проверил людей и выровнял шеренги. Карстнер уловил запах
сигаретного дыма. Ноздри его затрепетали. Красный огонек дрогнул и, рванувшись
в темноту, описал параболу. Карстнер механически отметил место, куда упал
окурок. Но поднять его не смог. Команда побрела вдоль одноколейки.
- Живей!..
Они пошли быстрее, но стали чаще спотыка



Назад