5e07002e

Ерпылев Андрей - Жил-Был Анри Четвертый 2



АНДРЕЙ ЕРПЫЛЕВ
МАВЗОЛЕЙ ДЛЯ БРАТКА
В КОГТЯХ НЕВЕДОМОГО ВЕКА – 2
Аннотация
В наше время такие понятия как «любовь» и «дружба» многие считают устаревшими. Совсем иного мнения простой российский парень Георгий Арталетов, в ином времени – бравый шевалье д'Арталетт.
Отстояв свою любовь, он снова бросается в хищные объятья Неведомого Века, чтобы на этот раз вырвать из его когтей друга. Не хотите ли последовать за нашим героем?
Вам станет доподлинно известно, как была основана Хургада, так обожаемая российскими туристами; кто, когда и зачем построил пирамиды; для чего Харону лепта и почему ученые столетиями предлагают любое прочтение египетских иероглифов, кроме истинного. А еще вы узнаете, как победить Голубого Вампира, увидеть Париж и не умереть, сразиться на шпагах с самим собой… и еще многоемногое другое, порой такое, о чем вы даже не догадываетесь.
Приключения шевалье д'Арталетта продолжаются.
«Ну когда наконец закончится эта бесконечная дорога…»
Багровое распухшее солнце уже готовилось упасть в море, когда облаченный во всё черное всадник (если можно назвать всадником человека, путешествующего на смирном ушастом ослике – таком маленьком, что ноги сидящего на нем едва не достают до земли) остановил свое ушастое средство передвижения у порта.
По совести, то, что перед ним открылось, портом можно было назвать с большой натяжкой. Но как иначе окрестить место, где стоят корабли, даже если их тут всего два?

Вернее, полтора, поскольку одно из «плавсредств», делившее убогое пристанище с явно морским судном, казалось чемто средним между большой рыбацкой лодкой и маленькой речной баржей. При взгляде на него в памяти всплывали названия «корыто» и, почемуто, «ковчег». Последнее, наверное, изза рогатого скота: мелкого – жалобно блеющего на разные голоса, и крупного – угрожающе мычащего, который весьма непочтительно – пинками – загоняли на борт.
– Чего любуешься, дядя? – окликнули всадника с борта большого судна. – Или купить желаешь?
Всадник откинул черный капюшон, постоянно спадавший на глаза, и остановил несколько шалый взгляд на говорившем – веселом парне лет двадцати пяти, облаченном в полосатую безрукавку.
– Не советую, дядя, – продолжал балагурить моряк. – Шашлык сделаешь, так пронесет. Скотинкато полудохлая! Лучше в город поезжай. – Крепкий палец загорелой дочерна руки указал на жалкое скопление глинобитных домишек, видневшееся за пологим холмом. – Вот там барашки, так барашки! А это – тьфу!..
– Прекрати хаять моих баранов, Аганат! – завизжал коренастый краснорожий толстячок, чертиком выпрыгивая изза борта своей «лайбы». – Не слушайте его, уважаемый господин! Мой скот самый лучший во всём Алеппо!
– Брось, Имах, – заржал моряк. – Всем известно, что две трети твоей дохлятины, если ее не прирезать, сами подохнут от старости еще до конца рейса…
– Лучше моей…
– Я не собираюсь покупать твоих баранов, чужеземец, – наконец разлепил пересохшие губы путешественник. – И вообще, меня интересуешь не ты, а Аганатперевозчик.
– Я? – удивился моряк, на которого показывал тощий узловатый палец пришельца. – А за каким лядом? Ты кто таков будешь, дядя?
– Афанасий Харюков, – гордо представился всадник, спешиваясь и не без труда утверждаясь на длинных тощих ногах. – Дьяк хоронного приказа.
– Ааа, харон… – без особенного энтузиазма протянул Аганат, почесывая пятерней в затылке, и неторопливо спустился на берег по шатким дощатым сходням. – Тогда кажи лепту, харон. А то Господь вас тут разберет, шляются всякие…
– Не поминай имя Божье всуе



Назад